Ошибочно перечисленные средства в любом случае являются неосновательным обогащением
ФАС отклонил довод о том, что неосновательного обогащения у ответчика за счет истца не возникло, так как учреждение ошибочно перечисленными денежными средствами не пользовалось и не распоряжалось.
ФАС Западно-Сибирского округа в Постановлении от 30 июня 2010 г. по делу N А75-9978/2009 отклонил довод о том, что неосновательного обогащения у ответчика за счет истца не возникло, так как учреждение ошибочно перечисленными денежными средствами не пользовалось и не распоряжалось.
ФАС указал, что неосновательным обогащением признается неосновательно приобретенное или сбереженное имущество одним лицом за счет другого лица без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований.
Лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество, то есть неосновательное обогащение.
Данное правило применяется независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.
Поскольку истец ошибочно перечислил на расчетный счет ответчика денежные средства, которые последним возвращены не были, на стороне ответчика образуется неосновательное обогащение.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.