В России растет число злостных неплательщиков алиментов
Генеральная прокуратура Российской Федерации обобщила практику привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты алиментов.
Генеральная прокуратура Российской Федерации обобщила практику привлечения к уголовной ответственности за уклонение от уплаты алиментов.
Как сообщает пресс-служба Генпрокуратуры, сейчас распространенность данного деяния имеет устойчивую тенденцию к росту. И если в 2009 г. в производстве органов дознания Федеральной службы судебных приставов находилось более 53 тыс. уголовных дел в отношении алиментщиков, то в 2010 г. их число превысило 61 тыс., а в 2011 г. – 71 тыс.
Повсеместно распространена практика, когда лица, обязанные платить алименты, уклоняются от выполнения решения суда, а судебные приставы-исполнители не пресекают их действия своевременно и не принимают мер по привлечению таких лиц к уголовной ответственности. Не реагируя должным образом на безответственность родителей и грубое нарушение прав детей, государство не обеспечивает принцип неотвратимости наказания за совершенное правонарушение.
Большую часть подсудимых составляют трудоспособные, однако не желающие работать лица, живущие за счет случайных заработков или работающие неофициально. По результатам обобщения в целях принятия мер к устранению отмеченных недостатков в органы прокуратуры и Федеральную службу судебных приставов направлен обзор по данному вопросу.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.