На Дальнем Востоке прошли мероприятия по пресечению незаконной игорной деятельности
Управление Генеральной прокуратуры РФ в Дальневосточном федеральном округе провело мероприятия по пресечению незаконной игорной деятельности.
Управление Генеральной прокуратуры РФ в Дальневосточном федеральном округе провело мероприятия по пресечению незаконной игорной деятельности.
Как сообщает пресс-служба Управления, за незаконную организацию и проведение азартных игр в Дальневосточном федеральном округе по требованию окружных прокуроров к административной ответственности привлечено 538 лиц, сумма наложенных штрафов составила более 48,5 млн. рублей.
Например, в Камчатском крае в мае 2013 г. возбуждено и расследуется уголовное дело по факту незаконной организации и проведения азартных игр предпринимателями. Указанную деятельность они осуществляли под покровительством должностных лиц полиции - начальника управления экономической безопасности и противодействия коррупции УМВД России по Камчатскому краю и сотрудников подразделения организации применения административного законодательства.
Всего в мае 2013 г. органы прокуратуры Дальневосточного федерального округа совместно с правоохранительными органами проверили 147 объектов, связанных с проведением азартных игр и стимулирующих лотерей. По результатам проверок из незаконного оборота изъято свыше 320 единиц игорного оборудования.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.