Что страшнее ФНС? Роструд, который приходит не за налогами, а за людьми

ФНС бизнес боится привычно: НДС, расходы, контрагенты, требования, пояснения, блокировки. Но есть контролер, который может быть опаснее налоговой. Это Роструд и государственные инспекции труда.

Почему страшнее? ФНС обычно приходит за налогами. Роструд приходит за трудовыми отношениями. А если он найдет неоформленных работников, фиктивных самозанятых, серую зарплату или нарушения охраны труда, следом легко подтянутся ФНС, Социальный фонд, прокуратура и суды. Такой вот корпоративный кроссовер, только без супергероев.

Роструд — это Федеральная служба по труду и занятости, а на местах работают государственные инспекции труда (ГИТ). И если раньше многие воспринимали их как орган «куда жалуются обиженные сотрудники», то сейчас это уже полноценная система контроля бизнеса с цифровой аналитикой, межведомственным обменом и очень неприятной привычкой смотреть не только документы, но и то, как компания реально живет.

ФНС обычно интересует, сколько вы заплатили налогов. Роструд интересует, кто у вас вообще работает, как оформлен человек, почему он получает именно такую зарплату, почему работает как штатный сотрудник, но называется самозанятым, почему кадровые документы существуют в режиме «где-то были», а охрана труда вспоминается только после несчастного случая.

Причем Роструд давно перестал быть просто «проверкой кадровика». Сейчас инспекция спокойно заходит в зарплаты, графики работы, переработки, отпуска, увольнения, дистанционную работу, договоры ГПХ, спецоценку условий труда, медосмотры, технику безопасности и расследование травм.

А если видит признаки схемы — информация легко уходит дальше в ФНС, прокуратуру и Социальный фонд.

Самое интересное, что у Роструда уже есть готовые проверочные листы — огромные списки вопросов, утвержденные Приказом Роструда от 01.02.2022 № 20. По сути это инструкция: где именно инспектор будет искать проблемы. И там сотни пунктов — от оформления трудового договора до проверки условий труда на высоте, расследования несчастных случаев и работы с дистанционщиками.

Нормативная база тоже серьезная: статьи 15, 16, 56, 57, 67 и 68 ТК РФ определяют признаки трудовых отношений и порядок оформления работников, статьи 136 и 236 ТК РФ регулируют выплату зарплаты и ответственность за задержку, статьи 214, 219 и 226–231 ТК РФ посвящены охране труда и несчастным случаям. Плюс Федеральный закон № 248-ФЗ о государственном контроле и Постановление Правительства РФ № 1230 о трудовом надзоре.

И вот тут бизнес часто делает главную ошибку: думает, что если в договоре написано «оказание услуг», то трудовых отношений нет. Но Роструд смотрит не на название документа, а на реальность. Если человек сидит в офисе с 9 до 18, ходит на планерки, получает фиксированные выплаты и выполняет указания руководителя, то договор ГПХ превращается в трудовой примерно с той же скоростью, с какой бухгалтер превращается в философа после требования ФНС на 700 страниц.

Самое опасное в проверке Роструда — она редко заканчивается одним штрафом. Обычно это не одиночный выстрел, а очередь: штраф ГИТ, предписание, перерасчет выплат работникам, доначисления по НДФЛ и страховым взносам, пени, интерес ФНС, а иногда еще и прокуратура с уголовной перспективой.

Если человека фактически допустили к работе, но трудовой договор не оформили, это уже ч. 4 ст. 5.27 КоАП РФ. Для организации штраф — от 50 000 до 100 000 руб., для директора — от 10 000 до 20 000 руб., для ИП — от 5 000 до 10 000 руб. И это не «за весь отдел», а за нарушение. Если таких людей несколько, математика быстро перестает быть дружелюбной.

Если нарушение повторится, становится еще веселее: по ч. 5 ст. 5.27 КоАП РФ организацию могут оштрафовать на сумму от 100 000 до 200 000 руб., ИП — от 30 000 до 40 000 руб., а директора могут дисквалифицировать на срок от одного года до трех лет. То есть бизнес хотел сэкономить на кадровике, а получил риск остаться без руководителя в правовом смысле.

Отдельная боль — подмена трудовых отношений договорами ГПХ или самозанятостью. На бумаге у вас «оказание услуг», а по факту человек работает по графику, подчиняется руководителю, получает фиксированную оплату и выполняет постоянную функцию. В такой ситуации Роструд может увидеть трудовые отношения, а дальше включается эффект домино. Работнику могут понадобиться отпускные, компенсации, оплата сверхурочных, больничные, гарантии при увольнении. ФНС, в свою очередь, может заинтересоваться НДФЛ и страховыми взносами. То есть «самозанятый за 35 тысяч» внезапно превращается в работника с налоговым хвостом, кадровыми документами и претензиями за прошлые периоды.

Не менее неприятна история с зарплатой. За задержку выплат работникам возможна административная ответственность по ст. 5.27 КоАП РФ, а сам работодатель обязан выплатить компенсацию по ст. 236 ТК РФ — не ниже 1/150 ключевой ставки ЦБ РФ от невыплаченных сумм за каждый день задержки. И тут уже не важно, что «кассовый разрыв», «контрагент не заплатил» или «директор был в отпуске». Для работника зарплата — священная корова трудового права.

Охрана труда — отдельный уровень опасности. По ст. 5.27.1 КоАП РФ штрафы для организаций могут доходить до 150 000 руб. за отдельные нарушения, например если работников допустили без обучения, медосмотров или средств индивидуальной защиты. При повторных нарушениях возможна не только новая санкция, но и административное приостановление деятельности до 90 суток. Для производства, склада, стройки, общепита или логистики это уже не штраф, а кнопка «стоп-бизнес».

Самый жесткий сценарий — несчастный случай. Если работник получил тяжелый вред или погиб, проверка быстро перестает быть обычной трудовой историей. Здесь может появиться ст. 143 УК РФ о нарушении требований охраны труда. При гибели человека руководителю или ответственному лицу грозит уже не просто штраф, а принудительные работы или лишение свободы. Если погибло два и более человека, срок лишения свободы может доходить до пяти лет. И это не теория из учебника: уголовные дела по охране труда возникают не только на шахтах и заводах, но и на складах, стройках, в сервисных компаниях и в обычном бизнесе, где «лестницу поставили на минутку».

Еще один неприятный риск — предписание Роструда. Его надо исполнить в срок. Если проигнорировать, наступает ответственность по ст. 19.5 КоАП РФ: для организаций штраф может составить от 100 000 до 200 000 руб., для должностных лиц — от 30 000 до 50 000 руб. То есть сначала штрафуют за нарушение, потом — за то, что вы не исправили нарушение. Бюрократия тут работает как подписка: не отменил — платишь дальше.

И, наконец, репутационный удар. Работодателей, у которых выявляют факты нелегальной занятости, могут включать в специальный реестр. Для компании это уже не просто «неприятность в папке юриста». Это красный флажок для банков, крупных заказчиков, тендеров, партнеров и будущих сотрудников. Никто не любит контрагента, у которого в публичной истории написано: «любил работать с людьми, но без оформления».

Поэтому Роструд опасен не размером одного штрафа. Он опасен тем, что одна проверка может вскрыть всю модель работы компании: самозанятых, ГПХ, серую зарплату, переработки, охрану труда на бумаге и кадровые документы «где-то в облаке у бывшего бухгалтера». ФНС обычно спорит о налогах. Роструд может показать, что у бизнеса неправильно устроены сами люди. А это уже ремонт не в бухгалтерии, а в фундаменте.

Самозанятые стали для бизнеса тем, чем раньше были «договоры подряда на всё подряд»: удобным способом быстро закрыть задачу и не раздувать штат. Проблема начинается там, где самозанятость используют не для разовой услуги или конкретного результата, а как замену обычным работникам.

Контролеры это уже хорошо видят. Если компания массово работает с самозанятыми, платит им регулярно, суммы похожи на зарплату, сотрудничество длится месяцами, а исполнитель получает большую часть дохода от одного заказчика, это перестает выглядеть как независимая предпринимательская деятельность. Для Роструда такая конструкция выглядит проще: человек работает как сотрудник, только без трудового договора, отпуска, больничных, взносов и гарантий.

По обновленным индикаторам риска, утвержденным приказом Минтруда от 08.12.2025 № 685н, внимание контролеров может привлечь ситуация, когда организация или ИП взаимодействует более чем с 35 самозанятыми, каждому платит свыше 35 000 рублей в месяц, сотрудничество длится более трех месяцев, а доля дохода самозанятого от этого заказчика составляет 75 процентов и более.

Отдельный опасный сигнал — когда более 10 самозанятых в прошлом квартале работали по трудовым договорам у одной и той же организации или ИП, а потом начали получать доход от нового заказчика. Для контролеров это может выглядеть как организованный вывод персонала из штата. На бумаге — новые независимые исполнители. В реальности — те же люди, та же работа, только трудовые гарантии исчезли, как премия после корпоративного совещания.

Что делать бизнесу? Не превращать договор с самозанятым в трудовой договор, просто с другим названием. Перед выплатами нужно проверять статус исполнителя через сервис ФНС, хранить подтверждение проверки, получать чеки НПД и закрывать работы актами. В договоре должен быть конкретный результат: сделать дизайн, подготовить текст, провести консультацию, настроить рекламу, выполнить ремонт, снять видео. Не «работать менеджером», не «исполнять обязанности бухгалтера», не «быть на связи с 9 до 18».

Оплата должна быть за результат или объем услуги, а не за сам факт нахождения человека в процессе. Чем больше в договоре графика, должности, начальника, рабочего места, регулярной фиксированной выплаты, отпуска, дисциплинарной ответственности и корпоративных обязанностей, тем быстрее самозанятый превращается в работника в глазах инспектора.

Особенно аккуратно надо быть с бывшими сотрудниками. Если человек недавно был в штате, а теперь оказывает те же услуги как самозанятый, риск резко возрастает. Для НПД есть прямое ограничение по бывшему работодателю в течение двух лет после увольнения. Поэтому схема «уволим отдел, а завтра они вернутся как самозанятые» выглядит не как оптимизация, а как заявка на проверку.

Правильная модель выглядит так: есть отдельная задача, самостоятельный исполнитель, понятный результат, акт, чек, отсутствие подчинения внутреннему трудовому распорядку и отсутствие признаков штатной работы. Неправильная модель выглядит так: самозанятый сидит в офисе, приходит к девяти, уходит к шести, получает фиксированную сумму, ходит на планерки, выполняет распоряжения начальника и просит отпуск.

В первом случае у бизнеса есть шанс доказать гражданско-правовые отношения. Во втором случае это уже не самозанятый. Это сотрудник в карнавальном костюме «экономия на взносах».

Низкая зарплата сама по себе не приговор. Бизнес бывает разный: где-то сотрудники работают на полставки, где-то сезонная нагрузка, где-то сдельная оплата, где-то премии зависят от результата. Проблема начинается тогда, когда на бумаге человек получает условные 25 000 рублей, а по факту работает полный день, выполняет обычную штатную функцию и живет явно не на «официальную часть».

Для Роструда и межведомственных комиссий низкая зарплата — это не просто цифра в расчетном листке. Это возможный признак серой выплаты, неполного оформления, фиктивной занятости или подмены трудовых отношений договорами ГПХ и самозанятостью. Особенно если зарплата ниже МРОТ, ниже отраслевого уровня или заметно отличается от зарплат по аналогичным должностям на рынке.

Плохой ответ для контролеров звучит так: «У нас все сотрудники согласны». Это не аргумент. Трудовой кодекс не работает по принципу «нажал кнопку согласен с условиями сайта». Даже если работник подписал документы, инспекция будет смотреть, соответствуют ли они реальности.

Хороший ответ должен объяснять экономику зарплаты. Если сотрудник оформлен на неполный рабочий день, это должно подтверждаться трудовым договором, дополнительным соглашением, приказом и табелем. Если оплата сдельная — должны быть понятны расценки, объем выполненной работы и порядок расчета. Если доход зависит от премий — нужно положение об оплате труда, критерии премирования и документы, из которых видно, почему премия начислена или не начислена.

Работодателю лучше заранее собрать нормальный защитный комплект: штатное расписание, трудовые договоры, дополнительные соглашения, табели учета рабочего времени, положение об оплате труда, расчетные листки, приказы о неполном рабочем времени, документы по совместительству, KPI, сдельные наряды, отчеты о выработке и пояснение, почему зарплата по конкретной должности ниже среднего уровня.

Главная задача — показать, что низкая зарплата не маскирует конверт, а вытекает из реальной модели работы. Например, сотрудник действительно работает четыре часа в день, должность вспомогательная, объем задач небольшой, часть месяца был простой, применяется сдельная система или человек является совместителем.

Если же документов нет, табель нарисован «по красоте», все получают минималку, но работают полный день и еще регулярно получают переводы от директора на карту, то это не экономия фонда оплаты труда. Это красный флаг размером с баннер на фасаде инспекции.

Многие компании относятся к охране труда как к странной папке с журналами, которая нужна только «если вдруг придут». Обычно про нее вспоминают два раза: когда кадровик просит подписать инструктаж и когда уже кто-то упал со стремянки, получил травму на складе или порезался на производстве.

Проблема в том, что для Роструда охрана труда — это не формальность. Это одна из самых болезненных зон проверки. Причем инспекция смотрит не только на сам факт травмы, но и на всю систему: как организована работа, обучены ли сотрудники, проходили ли медосмотры, выдавались ли средства защиты, проводились ли инструктажи и вообще понимал ли бизнес, что у него люди работают, а не NPC в корпоративной игре.

У Роструда есть отдельные проверочные листы по охране труда, расследованию несчастных случаев, обучению, медосмотрам, СИЗ и СОУТ. И когда происходит несчастный случай, инспекция начинает раскручивать всю цепочку. Кто работал? Как был оформлен? Проходил ли обучение? Был ли инструктаж? Где подписи? Где медосмотр? Где спецоценка условий труда? Почему сотрудник полез туда, куда полез? Кто его допустил?

И вот тут внезапно может выясниться, что человек вообще официально не оформлен, инструктаж проходил «на словах», журнал подписан одной ручкой за весь год, а охрана труда существовала примерно на том же уровне, что и корпоративная йога — вроде все слышали, но никто не видел.

Рост травматизма для Роструда — отдельный тревожный сигнал. Инспекция может увидеть не только нарушение техники безопасности, но и признаки теневой занятости. Потому что травмы очень плохо сочетаются с фразой «он у нас вообще не работал». Особенно когда этот «не работал» уже третий месяц ходил по складу в фирменной жилетке компании.

Минимальный набор документов, который должен быть в нормальной компании, сейчас выглядит уже не как бюрократия, а как комплект выживания: СОУТ, инструкции по охране труда, журналы инструктажей, программы обучения, протоколы проверки знаний, документы по выдаче СИЗ, медосмотры, акты расследования несчастных случаев, учет микротравм и уведомления в контролирующие органы при тяжелых случаях.

Самая опасная ошибка — пытаться «замять» ситуацию. Фраза «он сам упал» для инспектора звучит не как объяснение, а как приглашение копать глубже. Потому что после нее обычно начинаются вопросы: почему упал, кто отвечал за безопасность, почему не предотвратили, где документы и почему сотрудник оказался в опасной зоне.

Именно поэтому охрана труда давно перестала быть темой только для заводов и строек. Сейчас проблемы начинаются у складов, логистики, производств, сервисных компаний, ресторанов, маркетплейсов, ПВЗ и даже офисов. Один неудачный инцидент способен превратить обычную проверку в историю с крупными штрафами, приостановкой деятельности, судами и уголовными рисками для руководителя.

Потому что пока бизнес думает: «это просто несчастный случай», Роструд уже думает: «а что у вас вообще происходит с людьми?»

Внеплановая проверка ГИТ возможна, если появились достоверные сведения о нарушениях: жалоба работника, информация комиссии по нелегальной занятости, требование прокуратуры, уклонение от обязательного профилактического визита или неисполнение предписания. Обычно внеплановая выездная проверка проводится по согласованию с прокуратурой.

То есть поводом может стать не только сложная аналитика ФНС, но и обычная жалоба сотрудника: не выплатили зарплату, не оформили договор, заставляют работать сверхурочно, уволили неправильно.

По проверочным листам Роструд смотрит очень конкретные вещи. Например, заключен ли трудовой договор в письменной или электронной форме, подтверждено ли получение экземпляра договора работником, оформлен ли договор при фактическом допуске к работе, нет ли ГПХ-договоров, которые фактически регулируют трудовые отношения.

Также проверяют, оформляется ли прием на работу трудовым договором, соответствует ли приказ о приеме условиям трудового договора, ознакомлен ли работник с ПВТР, локальными актами и коллективным договором до подписания трудового договора.

Практический вывод простой: перед проверкой поздно «рисовать кадровку». Она должна быть собрана заранее.

Роструд страшнее ФНС не потому, что штрафы всегда больше. А потому что трудовые нарушения редко живут одни. За одним неоформленным работником могут потянуться НДФЛ, страховые взносы, отпускные, больничные, охрана труда, прокуратура, суды и очень грустный директор.

ФНС обычно спрашивает: «Где налоги?» Роструд спрашивает жестче: «Кто у вас вообще работает и почему он оформлен как “просто помогал”?»

И второй вопрос иногда обходится бизнесу дороже первого. Если у вас уже есть налоговая проверка, требования ФНС, споры по самозанятым, ГПХ, зарплатам или кадровым документам — лучше разбираться заранее, а не когда инспектор уже открыл папку и сказал: «Ну что, начнем с трудовых договоров?»

Больше практической информации о налогах, проверках и защите бизнеса — в моих книгах и материалах.

Если статья была полезна — поставьте лайк. Для автора это как вовремя подписанный акт: мелочь, а приятно.