Еще несколько лет назад участнику спора достаточно было показать, что исполнению договора помешали исключительные обстоятельства. Сегодня такой подход практически перестал работать. Даже если событие действительно носило чрезвычайный характер, это еще не означает освобождение от неустойки или убытков.
Последние судебные решения показывают, что изменился сам подход к оценке форс-мажора. Центральным вопросом становится уже не то, что именно произошло, а как действовала компания после возникновения проблемы. Предупредила ли контрагента, пыталась ли найти альтернативный способ исполнения, могла ли заранее предусмотреть риск и подтверждаются ли ее действия документально. Именно эти обстоятельства сегодня все чаще определяют исход коммерческих споров.
Суд больше не спрашивает: «Был ли форс-мажор?»
Первый вопрос, который сегодня фактически задают суды, звучит иначе:
Что сделала компания, чтобы исполнить договор несмотря на возникшие препятствия?
Именно на этом строится большинство решений последних лет.
Если сторона ограничилась ссылкой на чрезвычайные обстоятельства, вероятность проиграть спор остается высокой. Суд ожидает увидеть последовательность действий: когда компания узнала о проблеме, как отреагировала, какие меры приняла, кого уведомила и почему договор все равно нельзя было исполнить.
Получается, что форс-мажор перестал быть самостоятельным основанием для освобождения от ответственности. Он превратился лишь в один из элементов общей оценки поведения стороны.
Первый критерий — можно ли было избежать нарушения
Практически во всех свежих спорах суды проверяют один и тот же вопрос.
Действительно ли нарушение было неизбежным?
Если существовал хотя бы один разумный способ исполнить договор, ссылка на непреодолимую силу обычно не работает.
Поэтому сегодня недостаточно заявить:
урожай погиб;
перевозчик сорвал поставку;
завод не изготовил продукцию;
погодные условия ухудшились.
Необходимо объяснить, почему нельзя было приобрести товар в другом месте, заменить подрядчика, изменить маршрут перевозки или использовать иной способ исполнения обязательства. Именно этот подход сегодня прослеживается сразу в нескольких категориях дел.
Второй критерий — насколько событие было действительно неожиданным
Еще одна тенденция последних лет — суды перестали оценивать событие само по себе.
Теперь они сопоставляют его с моментом заключения договора.
Например, если договор подписан уже после введения санкций, начала специальной военной операции или формирования новых логистических ограничений, предполагается, что стороны понимали существующие риски.
Поэтому ссылаться исключительно на санкции, перебои в перевозках или изменение внешнеэкономической обстановки становится значительно сложнее. Эти обстоятельства уже рассматриваются как обычные предпринимательские риски, которые должны учитываться при заключении сделки.
Даже плохая погода перестала быть убедительным аргументом
Особенно хорошо изменение подхода заметно в спорах о погодных условиях.
Раньше компании нередко ограничивались ссылками на штормовое предупреждение, сильный ветер или мороз.
Сегодня этого недостаточно.
Суд выясняет:
являются ли такие погодные условия обычными для региона;
могли ли стороны заранее учитывать подобные риски;
действительно ли выполнение договора стало невозможным;
подтверждаются ли эти обстоятельства объективными доказательствами.
Только сочетание этих факторов позволяет говорить о форс-мажоре. В противном случае погодные условия рассматриваются как обычный предпринимательский риск.
Чужие проблемы перестали быть оправданием
Еще одна заметная тенденция последних лет касается действий контрагентов.
Если изготовитель сорвал производство товара, перевозчик нарушил сроки или поставщик не исполнил свои обязательства, это автоматически не освобождает следующего участника цепочки от ответственности.
Суды все чаще исходят из того, что именно компания выбирает своих подрядчиков и отвечает за организацию исполнения договора.
Поэтому ей придется доказать, что замена поставщика объективно отсутствовала, а иных способов исполнить обязательство не существовало.
Единственное, что суды оценивают благосклоннее
При этом есть категория обстоятельств, к которой суды по-прежнему относятся значительно мягче.
Речь идет о действиях государственных органов.
Если исполнение договора оказалось невозможным вследствие запрета, проверки, ограничения или иного властного решения, вероятность признания форс-мажора существенно выше.
Но и здесь одного факта вмешательства государства недостаточно. Необходимо показать причинно-следственную связь между действиями органа власти и невозможностью исполнить договор.
Главным доказательством стали не документы о форс-мажоре
Самое интересное изменение судебной практики заключается в другом.
Все чаще исход дела определяют вовсе не сертификаты о форс-мажоре.
Суды анализируют обычные рабочие документы компании:
переписку с контрагентом;
запросы новым поставщикам;
ответы перевозчиков;
внутренние приказы;
акты простоя;
служебные записки;
письма государственным органам.
Именно из этих документов становится понятно, предпринимала ли компания реальные попытки исполнить договор или просто искала оправдание уже после возникновения спора. Такой подход соответствует рекомендациям, приведенным в памятке статьи, где акцент также сделан на своевременной фиксации обстоятельств и доказательствах активных действий.
Вывод
Главное изменение последних лет заключается не в расширении или сокращении перечня обстоятельств непреодолимой силы. Изменились критерии их оценки. Сегодня суды рассматривают форс-мажор прежде всего через призму добросовестности стороны. Поэтому выиграет спор не тот, кто убедительнее опишет чрезвычайное событие, а тот, кто сможет доказать, что сделал все разумно возможное для исполнения договора, несмотря на возникшие препятствия.
Начать дискуссию