Собственники завода "Алттрак" в Рубцовске (Алтайский край) приняли решение сократить весь персонал предприятия, фактически простаивающего уже больше года. Уведомление о сокращении 744 работников поступило в центр занятости Рубцовска. Об этом сообщили в управление Алтайского края по труду и занятости населения. "Они хотят сократить весь персонал, включая директора. Работать останутся лишь 50 человек для охраны имущества завода", - отметили в управлении.
Поименный список увольняемых руководство "Алттрака" пообещало предоставить в краевое управление по труду и занятости 6 июня. Таким образом, согласно действующему законодательству, сокращения начнутся с 6 сентября. Долги по зарплате перед сотрудниками завода, задолжавшего своим бывшим и настоящим работникам более 100 млн рублей, начнут погашать после 10 июня, сообщил накануне вице-губернатор Алтайского края Виталий Ряполов после встречи с собственниками предприятия.
Он отметил, что полностью долг перед 2,5 тыс. рабочих будет погашен в течение трех месяцев. Из-за долгов по зарплате 15 мая сотрудники завода объявили голодовку, продлившуюся почти неделю. В результате этой акции протеста все 172 ее участника получили свои деньги от предприятия. Остальные продолжают ожидать выплат. Проверкой ситуации, сложившейся на "Алттраке", занимается Генеральная прокуратура РФ, передает ИТАР-ТАСС.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.