Центробанк заставит компании объяснять инвесторам причины отклонения от дивидендной политики
Регулятор будет защищать права владельцев облигаций, чтобы долгосрочные инвестиции стали популярнее. Эмитенты будут нести больше ответственности за свои решения.
Банк России хочет обязать компании раскрывать дивидендную политику и объяснять акционерам, почему организация меняет утвержденные решения. Об этом сказано в проекте Основных направлений развития финансового рынка Российской Федерации на 2024 год и период 2025 и 2026.
Планируется определить требования к содержанию дивидендной политики публичного общества, установить обязанность по ее утверждению и раскрытию, а также по объяснению акционерам причин отклонения утвержденной дивидендной политики. Указанные меры будут способствовать долгосрочному инвестиционному планированию, — говорится в документе.
Также Центробанк усовершенствует механизмы защиты прав владельцев облигаций, чтобы стимулировать долгосрочные инвестиции.
Порядок реструктуризации задолженности по корпоративным облигациям будет пересмотрен, чтобы повысить ответственность эмитентов за принимаемые решения, которые повлияют на владельцев облигаций.
В публичных компаниях продолжат внедрять лучшие стандарты корпоративного управления и другие рекомендации Центробанка.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.