За незаконный возврат налога бизнес могут перестать сажать под стражу
Сейчас дела о незаконных возвратах налогов проходят по статье 159 УК. Такие нарушения не относятся к экономическим, поэтому у предпринимателей нет никаких гарантий и, в частности, возможности избежать заключения под стражу. Это собираются изменить.
Госдуме предложили выделить незаконный возврат налога в отдельный состав преступления и дополнить УК статьей 159.7. По ней противоправные действия, связанные с незаконным возвратом налога, будут квалифицировать как хищение.
С таким предложением выступили представители «Деловой России», пишет «Парламентская газета». Законопроект планируют внести в Госдуму в ближайшее время.
Налоговые мошенничества занимают среди других видов «специальных» мошенничеств 2-е место как по распространенности, так и по размеру ущерба. При этом важно четко разделять предпринимательскую деятельность и незаконные проявления в сфере налогообложения, сохраняя взятый курс на либерализацию ответственности в указанной сфере, — сказал руководитель Омского регионального отделения «Деловой России» Игорь Антропенко.
Сейчас подобные нарушения считаются обычным мошенничеством, а дела проходят по ст. 159 УК. Это не дает обвиняемым никаких гарантий, которые предусмотрены для бизнеса. Чаще всего суды избирают мерой пресечения заключение под стражу.
И конечно 159-я статья достаточно жесткая. Мы не считаем, что введение однократной возможности освобождения от ответственности повлияет на преступников воспользоваться хищением повторно. Считаем, что инициатива полезна, — объяснил замдиректора департамента инвестиционной политики и развития малого и среднего предпринимательства Минэкономразвития Владимир Кучиев.
Если выделить незаконный возврат налога в отельный состав преступления, то в УПК также появятся изменения и нормы о прекращении преследования предпринимателей. У бизнесменов будет стимул возместить ущерб и заплатить штрафы, чтобы освободиться от уголовного наказания.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.