В Минцифры придумали 30 способов защиты от мошенников
Банки, мобильные операторы и госорганы не смогут писать россиянам в мессенджерах. Личное общение будет проходить только через проверенные каналы связи.
Минцифры вместе с правоохранительными органами и ЦБ подготовили пакет законопроектов с 30 мерами для защиты россиян от мошеннических схем с использованием информационных технологий.
«В результате гражданам станет доступен широкий набор инструментов, который поможет им обезопасить себя от телефонного и интернет-мошенничества», — сказал вице-премьер Дмитрий Григоренко.
В комплекс мер войдет самозапрет на оформление кредитов через Госуслуги. Также банки будут проверять заемщиков и банковские счета получателей денежных переводов, чтобы заемные средства не попали в руки третьих лиц. Если учетные данные клиента изменились или произошла утечка, кредитные организации заблокируют выдачу займов онлайн.
Начнет действовать автоматический мониторинг подозрительных действий. Так банки, государственные органы и цифровые платформы смогут быстрее блокировать мошенников и передавать информацию о потенциальных преступлениях правоохранителям.
Установят обязательную маркировку звонков — чтобы на экране отображалось название компании или банка, который хочет связаться с человеком.
Помимо этого, госорганам, операторам связи и банкам запретят общаться с клиентами через мессенджеры. Официальные уведомления будут приходить только через проверенные каналы связи.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.