Заместитель председателя Правительства Марат Хуснуллин рассказал, что с начала 2025 года запрет на проведение сделок с недвижимостью без личного участия установили больше 1 млн человек. Это почти в два раза больше, чем в том же периоде 2024 года.
«Традиционно услуги в сфере недвижимости являются одними из самых востребованных и социально значимых среди населения. Главная задача – гарантия прав и законных интересов собственников, а также защита от неправомерных действий третьих лиц», — сказал Хуснуллин.
Больше всего заявление подали жители Центрального федерального округа — 428 тыс., из которых 329 тыс. приходится на Москву. На втором месте — Приволжский федеральный округ, где запрет установили свыше 209 тыс. человек, а на третьем — Северо-Западный федеральный округ с 164 тыс. заявлений.
Чтобы внести в ЕГРН запись о невозможности сделок с недвижимостью без личного участия собственника, нужно подать заявление через официальный сайт Росреестра, на Госуслугах или при личном обращении в МФЦ.
Заявление может подать только лицо, которое указано в реестре в качестве собственника, его законный представитель или лицо, действующее по доверенности.
Запрет перестанет действовать, если на недвижимость будет распространяться решение суда.
Светлана ИвановаНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.