Правительственная комиссия по законопроектной деятельности одобрила идею Росфинмониторинга ввести лимит для денежных переводов без открытия счета в 100 тыс. рублей. Об этом пишет «РБК».
Установление максимального порога проведения упрощенной идентификации при осуществлении перевода денежных средств по поручению клиента — физического лица без открытия банковского счета, в том числе электронных денежных средств, будет способствовать снижению оттока капитала из страны, — сказали в Минфине.
Законопроект с поправками в 115-ФЗ уже согласован с Центробанком, Минфином, МВД, Минцифры и с Роскомнадзором.
Как только документ примут, упрощенная идентификация понадобится при денежном переводе в размере 100 тыс. рублей за одну операцию.
Если физическому лицу будет необходимо сделать разовый платеж на большую сумму, чем 100 тыс. рублей, потребуется прохождение полной идентификации. В этом случае электронное средство платежа станет персонифицированным с лимитом разовой операции в 600 тыс. рублей, — объяснили в Росфинмониторинге.
Сейчас без идентификации личности можно переводить небольшие суммы до 15 тыс. рублей.
Для упрощенной проверки нужно предоставить банку ФИО и паспортные данные клиента.
Полная идентификация происходит при личном визите в отделение банка, где сотрудники смогут запросить дополнительные сведения, например, узнать цель совершения денежной операции.
Иностранцы должны предоставить миграционную карту и подтвердить право на пребывание в стране.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.