Верховный Суд запретил взыскивать имущество без зарегистрированного договора залога
Судебная коллегия ВС разъяснила, что отсутствие письменного договора и регистрации исключает любые залоговые обязательства между сторонами.
Нельзя взыскивать имущество при отсутствии зарегистрированного договора залога, к такому решению пришел Верховный суд.
Предприниматель пытался взыскать долг по займу в 57 млн рублей за счет недвижимости директора компании-заемщика, хотя отдельный договор залога стороны не подписывали. Судебная коллегия по гражданским делам ВС встала на сторону апелляции, подтвердив, что без письменного соглашения и регистрации обременения залоговые обязательства не возникают.
Суд первой инстанции удовлетворил иск, посчитав, что право залога возникло автоматически из текста займа. Однако апелляционная инстанция отменила это решение, указав на отсутствие заключенного договора залога. Кассация изначально поддержала предпринимателя, но Верховный Суд окончательно встал на сторону апелляции.
«Отсутствие договора залога в письменной форме и регистрации такого обременения исключают возникновение залоговых обязательств между сторонами», — сказано на сайте суда.
Коллегия по гражданским делам ВС подчеркнула, что суды первой и кассационной инстанций допустили грубые нарушения. Они обязали передать имущество, которое не было предметом залога, причем сделали это без проведения обязательных по закону торгов.
Светлана ИвановаНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.