Когда займы собственников признают долгом, а когда — нет

Интерес к требованиям бенефициаров усилился после разъяснений Верховного суда в конце 2025 года (постановление Пленума № 41).

Это совпало с изменением структуры практики: споры с участием бенефициаров фактически оформились в отдельное направление. В 2025 году соответствующая номинация в рейтинге PROбанкротство была переосмыслена и переформулирована, что отражает сдвиг в практике — банкротство бенефициаров перестало восприниматься как частный случай и стало самостоятельной категорией споров.

На практике это не означает, что требования собственников автоматически отклоняются. Ключевой вопрос — удалось ли показать, что заем был обычной коммерческой сделкой, а не способом поддержать бизнес в кризисе. 

В деле № А40-209926/2023 (постановление АС Московского округа от 24.11.2025 № Ф05-15939/2025) суд включил в реестр требования на сумму более 316 млн руб., заявленные ООО «АМДтехнологии» к ООО «Атлант практика».

Требования были основаны на двух договорах займа (в общей сложности 240,5 млн руб. основного долга) и договоре субподряда. Проценты начислялись по рыночным ставкам (до ключевой ставки ЦБ + 5,5%), сроки возврата были определены и изменялись через дополнительные соглашения.

Кредитор подтвердил реальность финансирования платежными поручениями и банковскими выписками. Доводы о «транзитном» характере операций суд отклонил: денежные средства не возвращались кредитору и использовались должником в хозяйственной деятельности.

В результате суд признал требования обоснованными и включил их в реестр, фактически квалифицировав кредитора как независимого, а не как лицо, осуществлявшее компенсационное финансирование.

Обратная ситуация возникает, когда финансирование используется как способ поддержать бизнес в кризисе или сохранить контроль над процедурой банкротства.

В деле № А40-228671/22 PIZZAROTTI S.A. пыталась включить в реестр требования к ООО «Инфраструктура будущего» на сумму около 575 млн руб. основного долга и 91,5 млн руб. процентов.

Должник реализовывал проект на ВДНХ по контракту с АО «ВДНХ» стоимостью 11,35 млрд руб. и получил многомиллиардные авансы. Несмотря на это, аффилированный бенефициар предоставил заем (в общей сложности более 21 млн евро), который фактически не использовался на проект и частично направлялся внутри группы. 

В деле № А40-5926/2023 требование на 15,2 млн руб., сформированное внутри группы и переуступленное без дисконта, было заявлено только на стадии банкротства фактически на грани срока давности.

Кассация отказала во включении в реестр, указав, что совокупность обстоятельств — аффилированность сторон, нерыночные условия уступки и отсутствие попыток взыскания — свидетельствует о вероятном искусственном формировании задолженности.

Суды отдельно подчеркнули: при явной недокапитализации бизнеса (например, уставный капитал 10 тыс. руб. при реализации крупного проекта) займы бенефициаров рассматриваются как замещающее финансирование (аналог инвестиций), а не как полноценные долговые обязательства. 

Ключевой вопрос — не договор, а поведение кредитора.

Суды оценивают: 

• когда были выданы деньги — до кризиса или после;

• были ли условия рыночными;

• есть ли подтвержденное движение средств;

• как вел себя кредитор после ухудшения ситуации

На практике большинство ситуаций не являются «черно-белыми». Финансирование может начинаться до кризиса, но продолжаться в проблемный период; условия могут частично отклоняться от рыночных.

Попытки изменить статус требований через уступку долга, как правило, не работают: новый кредитор получает тот же правовой режим.

Если же контролирующее лицо покупает долг у независимого кредитора, его требования могут быть понижены, если суд увидит цель — получить контроль над процедурой банкротства.

Требования, признанные компенсационным финансированием, имеют ограниченный статус: такие кредиторы не участвуют в голосовании до удовлетворения требований других очередей и не могут инициировать отдельные процессы в деле о банкротстве.

На практике собственники редко действуют идеально. Важен поведение бенефициара после ухудшения ситуации. Суды учитывают, предпринимались ли попытки взыскания долга, фиксировалась ли задолженность и можно ли объяснить экономическую цель финансирования.

1. Момент финансирования. Ключевой критерий — когда выданы деньги. Финансирование после появления признаков неплатежеспособности почти автоматически квалифицируется как компенсационное с риском субординации или отказа.

2. Рыночность условий. Суды оценивают не форму, а содержание: процентная ставка, сроки возврата, порядок начисления процентов. Беспроцентные займы и «гибкие» условия без экономического обоснования трактуются против кредитора.

3. Реальность финансирования. Необходимо подтверждение фактического движения средств и их использования: платежные поручения, банковские выписки, документы о расходовании. Отсутствие цепочки движения денег = риск признания долга формальным.

4. Капитализация бизнеса. Если компания изначально недокапитализирована (например, минимальный уставный капитал при крупном проекте), заем может быть переквалифицирован в корпоративное финансирование с понижением очередности.

5. Экономическая цель. Суд оценивает, зачем были выданы деньги. Финансирование под конкретный контракт или проект — плюс. Перераспределение средств внутри группы без деловой цели — минус и признак искусственной задолженности.

6. Поведение кредитора. Пассивное поведение (отсутствие взыскания, реструктуризации, требований) и заявление долга только в банкротстве рассматриваются как недобросовестная модель поведения.

1. Источник требования. Если долг изначально внутри группы, его «перепродажа» не спасает — суд все равно увидит связь и риск субординации.

2. Экономика сделки. Отсутствие дисконта при покупке проблемного долга — индикатор нерыночности и возможной схемы.

3. Срок давности. Требования, заявленные на грани истечения срока, находятся под повышенным контролем и часто признаются искусственно сформированными.

4. Что делать после покупки. Если долг купили, но не пытались его взыскать и заявили только в банкротстве — это воспринимается как формальное требование.