Самозанятые добровольно платят взносы в ПФР, но для пенсии учитывают не всю сумму. Объясняем, почему
Часть пенсионных взносов, которые платят работодатели за работников, а ИП и самозанятые сами за себя, уходит в общий котел.
Самозанятые не платят фиксированные страховые взносы в отличие от своих коллег-ИП на других режимах налогообложения. Но и пенсионные баллы и стаж им тоже не идут. Впрочем, при желании взносы можно платить добровольно.
Некоторые самозанятые таким правом пользуются, платят взносы в ПФР. Но потом с удивлением обнаруживают, что на их лицевом счете отразилась не вся уплаченная сумма. Часть денег пропала. Как так?
Вот что пишут самозанятые:
— Знаете, еще что обидно. Я в прошлом году внесла 2500 на счет ПФР, а оказалось, что сам ПФР себе забирает 700 р ... Что не все наши перечисления попадают на счет. И я как-то перестала вносить.
Дело в том, что тариф взносов делится на индивидуальную и солидарную часть.
Солидарная часть идет в общую кубышку ПФР. А на лицевом счете человека отражается только индивидуальная часть. То есть от каждой уплаты взносов (в том числе, добровольных) ПФР отщипывает кусок. Тариф составляет 22%, из которых 16% пойдет самозанятому на пенсию, а 6% — уйдет в общий котел.
Таким образом, если в 2022 году заплатить взносы в сумме 34 445 руб. (фиксированные), то на вашем ИЛС отразится только сумма 25 050,91 руб. (34 445/22×16).
За такую сумму ПФР начислит вам 1 балл (25 050,91/250 400×10). Стоимость 1 балла с июня 2022 года — 118,09 руб.
То есть, уплатив в ПФР 34,4 тыс. рублей, вы получите в будущем прибавку к пенсии в 118 руб. в месяц.
Что думают наши читатели по этому поводу, мы рассказывали здесь.
Кстати, с 2023 года уплаченные взносы будут пересчитывать в пенсионные баллы по-новому. Об этом — тут.
Читайте еще по теме: «Предпринимателю недодали пенсионных баллов. На самом деле все по закону».
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.