Рынок просрочек МФО обновил максимум — коллекторы забрали больше 92% долгов
Активность коллекторов на рынке МФО достигла трехлетнего пика. Закрыто 92,1% сделок, а предложение и объем покупок выросли до рекордных значений.
Коллекторы по итогам первого полугодия 2026 года выкупили 92,1% просроченных долгов, выставленных микрофинансовыми организациями на продажу. Это самый высокий уровень закрытых сделок за три года: в первом полугодии 2025 года показатель составлял 85,5%, а в 2024 году — 71,5%.
Предложение на рынке также достигло максимума. МФО выставили на продажу долгов на 63,4 млрд рублей — на 8% больше, чем в аналогичные периоды 2025 и 2024 годов. Абсолютный объем купленных долгов вырос до 58,4 млрд рублей, что на 16,6% превышает показатель прошлого года и на 39% — уровень 2024 года. Об этом пишут «Ведомости» со ссылкой на статистику сервиса ID Collect.
Эксперты полагают, что дальнейший рост доли выкупленных долгов маловероятен, поскольку на рынке остаются лоты, которые слишком дороги для покупки и не находят покупателей даже при высокой активности коллекторов.
Светлана ИвановаНовостной корреспондент
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.