Клерк.Ру

Что такое недвижимость, меняют ли ситуацию последние разъяснения ВС РФ?

Как налоговая изменит свой подход, обсуждали юристы. 

Андрей Илларионов, эксперт Ассоциации налоговых консультантов

Именно этот вопрос последние несколько лет волнует всех налогоплательщиков. Прошло уже шесть лет, как ВС РФ пришел к выводу, что государственная регистрация права на вещь устанавливается в целях обеспечения стабильности гражданского оборота и не является обязательным условием для признания ее объектом недвижимости, (пункт 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ»). 

С тех пор, судебная практика в определении относится ли имущество к недвижимости наработала принципы определения недвижимого имущества. Принципа установленного ГК РФ, что к недвижимым вещам относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства, оказалось недостаточно, и поэтому, судебная практика исходит из следующих пяти принципов:

  1. Объект зарегистрирован в ЕГРН.
  2. Объект входит в состав недвижимости согласно Классификатора ОКОФ ОК 013-2014, и ч. 2 ст. 2 Технического регламента о безопасности зданий и сооружений.
  3. Функционирование объекта - неотъемлемая часть функционирования недвижимости. Его нельзя использовать вне здания.
  4. Объект расположен на монолитном фундаменте и технологически соединен с другими объектами подземными коммуникациями.
  5. Объекта не имеет самостоятельных полезных свойств. Его нельзя использовать в отрыве от земельного участка, на котором он расположен.

Три последних принципа, на мой взгляд, носят оценочный характер, и поэтому вызывают много споров, что привело, как и в случае со ст. 54.1 НК РФ, к ситуации правовой неопределенности.

Вообще, ФНС взяла на вооружение такой механизм, как определение некоторых принципов налогообложения, вместо конкретных норм. На практике данный подход приводит к тому, что налогоплательщик становится беззащитным перед возможными претензиями налоговиков.

Недавно ВС РФ выпустил следующее Определение ВС РФ № 308-ЭС20-23222 от 17.05.2021 года, суд дал следующие разъяснения (спор касался того вопроса, считать ли энергоустановку недвижимостью или оборудованием).

Вещь является недвижимой либо в силу своих природных свойств (абзац первый пункта 1 статьи 130 ГК РФ), либо в силу прямого указания закона, что такой объект подчинен режиму недвижимых вещей (абзац второй пункта 1 статьи 130 ГК РФ).

В соответствии с классификаторами оборудование не относится к зданиям и сооружениям, формируя самостоятельную группу основных средств, за исключением прямо предусмотренных в классификаторах случаев, когда отдельные объекты признаются неотъемлемой частью зданий и включаются в их состав (например, коммуникации внутри зданий, необходимые для их эксплуатации; оборудование встроенных котельных установок, водо-, газо- и теплопроводные устройства, а также устройства канализации).

Соответственно, по общему правилу исключения из объекта налогообложения, предусмотренные подпунктом 8 пункта 4 статьи 374 и пунктом 25 статьи 381 НК РФ, применимы к машинам и оборудованию, выступавшим движимым имуществом при их приобретении и правомерно принятым на учет в качестве отдельных инвентарных объектов, а не в качестве составных частей капитальных сооружений и зданий.

Таким образом, одним разъяснением ВС РФ стало больше, но неопределенность сохраняется, пока существуют оценочные принципы, а не конкретные нормы права.

Андрей Никонов, старший партнёр Компании «Пепеляев Групп»

Использование обтекаемых формулировок затруднит либерализацию судебной практики по этому направлению. В Определение ВС РФ № 308-ЭС20-23222 от 17.05.2021 года указано, что:

  • критерии, неверно используемые против налогоплательщиков, не могут использоваться «сами по себе», а не вообще не могут использоваться;
  • эти критерии «не позволяют однозначно решить вопрос о праве» на льготу.

Получается, что наличие «прочной связи вещи с землей, невозможность раздела вещи в натуре без разрушения, повреждения вещи или изменения ее назначения, а также соединение вещей для использования по общему назначению в сложную вещь», - это те юридические факты, которые могут повлиять на решение вопроса о праве на льготу, но в совокупности с другими обстоятельствами. Какими?

Определение повторяет ранее сделанный СКЭС вывод о том, что льгота применима «к машинам и оборудованию, выступавшим движимым имуществом при их приобретении и правомерно принятым на учёт в качестве отдельных инвентарных объектов, а не в качестве составных частей капитальных сооружений и зданий». Использование союза «и» означает, что нужно соблюдение обоих условий. Мало того, что правила бухучёта и ОКОФ должны позволять отдельно учесть оборудование, его ещё и нужно купить отдельно (не в составе недвижимости). Интересно в связи с этим, если б гостиница со смонтированной рядом энергоустановкой и зданием, в котором она смонтирована, были куплены вместе как недвижимое имущество, то вердикт был бы в пользу инспекции? Судя по Определению, учесть в составе здания такую энергоустановку нельзя, нужно учесть как оборудование. Таким образом, второе условие (отдельный учёт) соблюдено, но первое (покупка в качестве движимого имущества) нет.

Тогда возникает вопрос с другим указанным СКЭС критерием: равенство. Купивший оборудование вместе со зданием энергоустановки или вместе с комплексом недвижимого имущества (гостиничного комплекса) не должен ставиться в неравное положение по сравнению с тем, что купил тот же набор по частям, из разных мест и затем сложил «паззл» в комплекс.

Правомерное принятие на учёт в качестве отдельного объекта– это ещё одна поляна для споров. Один или несколько предметов одного или разного назначения, имеющие общие приспособления и принадлежности, общее управление, смонтированные на одном фундаменте, в результате чего каждый входящий в комплекс предмет может выполнять свои функции только в составе комплекса, а не самостоятельно – учитываются как единый объект. Но если СПИ у этих частей существенно отличаются, то каждая учитывается как самостоятельный инвентарный объект. Вектор споров понятен: существенно различаются СПИ или нет, может отдельно функционировать или не может, все ли признаки конструктивно сочленённых предметов должны присутствовать или большинство и т.п.

Мой прогноз с учётом всего этого. Изменит Определение судебную практику? Да, судам понадобится дополнительное обоснование для отказа в праве на льготу в тех ситуациях. Нужны будут дополнительные аргументы по вопросам, ранее в круг анализа не включавшимся. Станет ли судебная практика либеральнее?

Зависит от того, где рассматривается суд, и кто его рассматривает:

  • если суд(ьи) раньше переписывали «заготовки» инспекции, то инспекция теперь «улучшит» свой отзыв. Добавит в него те дополнительные критерии, на важность которых указал (или ещё раз указал) ВС. Напишет почему ей эти критерии кажутся выполненными. И суд включит в мотивировку это обоснование, формально выполнив определение и переведя спор из права в доказательства;
  • те же судьи, которые не привыкли так решать спор, получат дополнительную «пищу для размышлений». Дела, попавшие в их руки, имеют все шансы на либеральный исход.

Игорь Павельев, налоговый консультант, советник государственной гражданской службы РФ 1 класса

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации в своем Определении от 17.05.2021 № 308-ЭС20-23222 разрешила спор, связанный с наличием у налогоплательщика права на освобождение от налогообложения налогом на имущество объекта основных средств, который налогоплательщик расценивал в качестве объекта движимого имущества, на который распространяется льгота, предусмотренная подпунктом 8 пункта 4 статьи 374 и пунктом 25 статьи 381 НК РФ, а налоговый орган расценил в качестве объекта недвижимого имущества, на который не распространяется освобождение от налогообложения, предусмотренное подпунктом 8 пункта 4 статьи 374 и пунктом 25 статьи 381 НК РФ.

При толковании норм права, закрепленных в подпунктах 8 пункта 4 статьи 374 и пункта 25 статьи 381 НК РФ, суд отбросил в сторону буквальное толкование указанных норм, поскольку понятия движимого и недвижимого имущества, используемые законодателем при их формулировании не позволяли, по мнению суда, однозначно решить вопрос о наличии или отсутствии у налогоплательщика права на льготу, предусмотренную подпунктами 8 пункта 4 статьи 374 и пунктом 25 статьи 381 НК РФ.

Вместо этого, суд, взяв за основу содержание положений подпункта 8 пункта 4 статьи 374 и пункта 25 статьи 381 НК РФ, выявленное в Постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 21.12.2018 № 47-П, пришел к выводу о том, что льгота, установленная указанными нормами права должна предоставляться тем субъектам налоговых правоотношений, которые осуществляют инвестиции в обновление производственного оборудования, понимая под указанным оборудованием основные средства, выделяемые в самостоятельную группу основных средств в соответствии с Общероссийским классификатором основных фондов ОК 013-2014 (СНС 2008), кроме прямо предусмотренных в классификаторах случаев, когда отдельные объекты признаются неотъемлемой частью зданий и включаются в их состав (например, коммуникации внутри зданий, необходимые для их эксплуатации; оборудование встроенных котельных установок, водо-, газо- и теплопроводные устройства, а также устройства канализации) и вне зависимости от того, будут ли после завершения монтажа указанные основные средства образовывать сложную вещь с объектом недвижимого имущества.

Безусловно, что подход к толкованию положений подпункта 8 пункта 4 статьи 374 и пункта 25 статьи 381 НК РФ, продемонстрированный Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации, является позитивной новостью для налогоплательщиков, которая позволит разрешить большое количество спорных вопросов связанных с предоставлением льгот при налогообложении движимого имущество в их пользу.

Вместе с тем, необходимо отметить, что толкование норм права, Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации, в этом деле, как и при рассмотрении дела № А76-46624/2019 (дело ООО «Фирма Мэри»), все больше и больше начинает напоминать не собственно толкование норм права, а нормотворчество.  

Сергей Рюмин, управляющий партнер ООО КАФ «ИНВЕСТ-АУДИТ»

Специалисты в области налогообложения уже на протяжении нескольких лет поднимали вопрос о недостаточной четкости критериев, которые используются для деления имущества на движимое и недвижимое в целях налога на имущество. Применение в качестве критерия такого деления принципов зафиксированных в ст.130 ГК РФ показало свою неэффективность. Отказ от такого подхода было продекларирован впервые в Определении СКЭС ВС РФ от 12.07.2019 № 307-ЭС19-5241 по делу № А05-879/2018 ЗАО «Лесозавод 25». Напомню, что в данном деле судьи решили, что принципиальным для налоговых целей является вопрос, выполняет ли такое имущество какую-либо самостоятельную функцию или оно предназначено только для обслуживания недвижимой вещи (здания, сооружения и т. д.), а не наличие у объекта тесной физической связи со зданием, сооружением или иной недвижимостью и способности функционировать только в такой взаимосвязи.

Однако даже этот подход не внес полной ясности в вопрос деления имущества на движимое и недвижимое и споры налогоплательщиков и налоговых органов по данному вопросу продолжились. Определение ВС РФ № 308-ЭС20-23222 от 17.05.2021 г. стало новым шагом в этом направлении. В нем ВС РФ продолжи и конкретизировал свой подход высказанный 2 года ранее. В частности судьи отметили, что ни связь с землей, ни регистрация в ЕГРН не могут быть безусловными критериями, по которым объект относят к недвижимости. В этих целях надо исходить из правил бухучета, а именно: если имущество по ОКОФ считают оборудованием, а не зданием или сооружением, то оно движимое. Согласно классификации объектов основных средств (Общероссийский классификатор основных фондов (ОКОФ) ОК 013-2014 (СНС 2008) действующий с 01.01.2017 и ранее действовавший ОКОФ ОК 013-94) оборудование не относится к зданиям и сооружениям и формирует самостоятельную группу основных средств. Исключение — прямо предусмотренные ОКОФ случаи, когда отдельные объекты признаются неотъемлемой частью зданий и включаются в их состав (например, коммуникации внутри зданий, необходимые для их эксплуатации; оборудование встроенных котельных установок, водо-, газо- и теплопроводные устройства, а также устройства канализации).

В письме от 21.05.2021 № БС-4-21/7027 «О критериях разграничения видов имущества (движимое или недвижимое) в целях применения гл. 30 НК РФ» ФНС России фактически согласилась с принципом предложенным Верховным Судом, что делить движимое и недвижимое имущество при расчете налога на имущество организаций нужно по ОКОФ. Новые более четкие критерии деления имущества и тот факт, что федеральная налоговая служба официально довела своё мнение о необходимости их применения до сведения территориальных налоговых органов безусловно снизит количество споров по данному кругу вопросов.

Насколько, покажет время, но однозначно, что риски по налогу на имущество организаций в ряде ситуаций все равно сохранятся. В частности споры видимо сохранятся по многофункциональному оборудованию, установленному в зданиях (сооружениях), по сложным неотделимым объектам в составе которых есть отдельные инвентарные объекты и в других аналогичных ситуациях.

Алексей Артюх, партнер Taxology

После появления в 2019 году известного Определения СКЭС ВС РФ по делу ЗАО «Лесозавод 25» у многих налогоплательщиков появилась надежда на прекращение нараставших как снежный ком споров о переквалификации объектов основных средств из движимого имущества в облагаемую налогом недвижимость. При этом чаще всего такая переквалификация производилась не за счет установления у спорного объекта тесной связи с землей в соответствии со статьей 130 ГК РФ, а через признание его частью более крупной сложной или неделимой вещи, как правило, несомненно недвижимой.

К сожалению, одного дела «Лесозавода 25» оказалось недостаточно, чтобы прекратить волну доначислений, основанных на включении в состав более крупных объектов иных, самостоятельных инвентарных учетных единиц.

За последние два года доначисления коснулись широкого спектра производственных объектов: трансформаторы, линии электропередач, коммутаторы, линии связи, трубопроводы, насосы, оборудование котельных и т.п. По сути судебная практика повернулась в пользу налогоплательщиков только по объектам, близким к фигурировавшим в деле «Лесозавода 25», - внутрицеховое производственное оборудование. Все остальные виды основных средств остались в периметре переквалификации несмотря на предложенные СКЭС ВС РФ критерии.

На практике широкое распространение получили аргументы не только об участии спорных объектов в «едином технологическом процессе» (что должно было бы влечь признание единым недвижимым объектом всего предприятия, выпускающего единый вид продукции), но и доводы о том, что разделение имущества на движимое и недвижимое должно производиться в зависимости от кода ОКОФ. По мнению многих судов и налоговых органов, код из раздела «Машины и оборудование» говорит о движимом характере объекта, а вот код из раздела «Сооружения» - наоборот, причем вне зависимости от физических характеристик такого объекта.

Разумеется, ничего подобного в позиции СКЭС ВС РФ в 2019 году не присутствовало: противопоставление по критерию движимости-недвижимости через раздел или код ОКОФ Коллегия никогда не предлагала.

И в свежем Определении Суд подтверждает эту позицию, неоднократно повторяя и перефразируя свои тезисы двухлетней давности, в то же время дополняя их, например, прямо указывая, что нормы гражданского законодательства о сложных и неделимых вещах (статьи 133, 134 ГК РФ) не коррелируют с налоговыми целями освобождения имущества от фискальной нагрузки, а следовательно, приниматься во внимание, по общему правилу, не должны.

Справедлив и другой вывод судей: установление объекта налогообложения по налогу на имущество организаций в статье 374 НК РФ зависит не только от гражданско-правовых норм, но и одновременно от правил бухгалтерского учета, которые содержат собственные критерии как отнесения объекта к основным средствам, так и его идентификации в качестве обособленной, самостоятельной инвентарной единицы. В ПБУ 6/01 такими критериями являются выполнение объектом отдельной функции и отличные сроки полезного использования, позволяющие обособить объект от бесспорной недвижимости (это ярко проявляется, например, в спорах о технологических трубопроводах, которые сегодня признают частью эстакад под ними несмотря на различие в сроках полезного использования в 5-10 раз).

К слову, под недвижимостью СКЭС ВС РФ понимает, как это впервые прямо упомянуто в Определении, здания и капитальные сооружения. В качестве же противопоставления используется формулировка «обновление производственного оборудования и создание некапитальных сооружений», что позволяет приравнять между собой налогово-правовой режим оборудования и собственно некапитальных сооружений. Это совершенно логично, поскольку в силу пункта 10.2 статьи 1 ГрК РФ некапитальные сооружения по определению не имеют прочной связи с землей и потому не могут быть недвижимостью. Очевидно, это противопоставление капитальных и некапитальных сооружений должно опровергнуть популярный в практике довод о том, что все сооружения являются недвижимостью просто в силу присвоения им такого кода ОКОФ. Вообще использование ОКОФ здесь необходимо не для классификации недвижимости (составители Классификатора исходили из иных критериев), а для понимания, что перед нами: самостоятельный учетный объект, имеющий свой код, или часть другого, более крупного. И только после этого в отношении каждого объекта нужно устанавливать признаки связи с землей и квалифицировать в качестве недвижимости.

Примечательно, что СКЭС ВС РФ оценила и другой распространенный в рамках данной категории споров аргумент о том, что спорный объект (энергоустановка в данном случае), будучи изъятым из места монтажа, не сможет функционировать вне технологической системы. Этот довод встречается практически во всех спорах, касающихся энергетических объектов, технологических трубопроводов и т.п. Однако Суд прямо отвечает, что он направлен на недопустимую оценку целесообразности действий налогоплательщика и никакого отношения к физическим характеристикам вещи в свете статьи 130 ГК РФ не имеет. Таким образом, монтаж спорного объекта даже с использованием относительно протяженных коммуникаций (кабелей и линий электропередач, как в комментируемом деле) не изменяет физические характеристики вещи и не позволяет считать такой объект недвижимостью, если он функционально не предназначен для улучшения функционирования здания или капитального сооружения, к которому прикреплен.

Представляется, что с появлением позиции ВС РФ должны признаваться неправомерными наиболее популярные аргументы налоговых органов по данной категории споров:

  • участие объекта в едином технологическом процессе;
  • невозможность функционирования объекта вне технологической системы производственной цепочки (на практике часто этот аргумент подается через понятие «нормального режима использования объекта только в неподвижном смонтированном состоянии»);
  • наличие у объекта кода ОКОФ из раздела «Сооружения» без установления у него признаков капитальности;

Комментируемое Определение не столько предлагает новые, сколько конкретизирует и более четко расставляет по местам те подходы, которые были заложены в деле ЗАО «Лесозавод 25», но не были услышаны на практике. И в данном свете значимость Определения сложно переоценить. В то же время существует серьезная вероятность того, что инерционная судебная практика не сразу и не полностью воспримет предлагаемые Верховным Судом подходы, как это неоднократно происходило и после дела «Лесозавода 25», и по другим вопросам – и тогда Суду придется вновь и вновь пересматривать дела с разными фактическими обстоятельствами по той же проблеме.

Широкое распространение и применение подходов из Определения позволит минимизировать необоснованные претензии к добросовестным налогоплательщикам, в частности, не злоупотребляющим манипуляциями в учете основных средств.

Представляется, что накал споров вокруг машин и оборудования должен существенно снизиться, при этом сегодняшние переквалификации некапитальных сооружений тоже должны уйти в прошлое (впрочем, без пересмотра ВС РФ спора по данной категории объектов все же есть серьезный риск длительного отторжения судами изложенной позиции).

Не стоит, однако, забывать и о другой связанной категории споров – о налоговой квалификации различных улучшений земельных участков (площадок, замощений и проч.), которые могут быть основными средствами, однако не отвечают признаку самостоятельной вещи (имущества). Несмотря на то, что такие объекты в практике СКЭС ВС РФ, а до того – Президиума ВАС РФ – неоднократно признавались улучшениями участка, а не самостоятельными вещами, в налоговых целях подобные объекты внезапно признаются сооружениями, подлежащими налогообложению. Конечно, такие объекты стоят особняком от машин, оборудования и некапитальных сооружений, однако их квалификация тоже вызывает массу вопросов.

Разумеется, текущие и будущие споры не прекратятся с появлением Определения от 17.05.2021. Однако оно дает хороший повод для корректировки правовых подходов в таких делах, а также для переоценки методик и рисков в учете налогоплательщиков, которые нередко нуждаются в детальном обосновании квалификации спорных объектов еще до того, как на них обратит свой взор налоговая служба.

Никита Дейнега, старший юрист, руководитель практики налогового и административного права в Maxima Legal

В бурных дискуссиях об обоснованности подхода, занятого Верховным Судом РФ по делу ООО «Фирма "Мэри"», (возможность реконструкции при установлении умысла налогоплательщика на получение выгод от работы с «техническими» компаниями) определение по рассмотренному в тот же день делу ООО «Юг-Новый век» было несколько отставлено на второй план, в то время как оно обладает не меньшей значимостью для разрешения дел другой категории – квалификации имущества в качестве движимого или недвижимого для целей налогообложения.

Прежде всего, нужно оговориться и отдать должное коллегам из ВС РФ, которые, не имея отношения к первопричинам правоприменительной проблемы налоговых споров о движимом-недвижимом, коими, как представляется, выступают, прежде всего, неудачные законодательные решения, всеми силами стремятся найти выход из правого тупика и хоть сколько-нибудь повысить уровень определенности по данному вопросу.

Такое упорство в реализации намерения «навести порядок» (безотносительно степени его результативности), безусловно, заслуживает поддержки. Чего не скажешь о подходе ФНС РФ, которая, несмотря на декларируемую озабоченность проблемой и высказываемые на разнообразных площадках и в различных письмах добрые намерения в отношении спорного имущества определенных категорий (например, улучшений земельных участков), нисколько не снижает активность территориальных инспекций в переквалификации все более широкого круга объектов в недвижимые.

Правовая позиция высшего суда по комментируемому делу оставляет смешанные чувства. Представляется, что ВС РФ, пытаясь найти сбалансированное, справедливое и универсальное решение, достиг цели лишь отчасти.

С одной стороны, суд низвергает значение для налоговых целей гражданско-правовых критериев (прочность связи с землей, невозможность раздела вещи в натуре без разрушения, повреждения или изменения назначения, использование нескольких вещей по общему назначению), а также сведений ЕГРН, и ориентирует на использование формализованных бухгалтерских критериев признания имущества основным средством и ОКОФ, который отграничивает машины и оборудование от зданий и сооружений. Соответственно, по мысли ВС РФ, по общему правилу, машины и оборудование, принятые на учет в качестве отдельных основных средств, не подлежат обложению налогом на имущество.

С другой стороны, суд в ходе своих рассуждений обращает внимание на необходимость разграничения «инвестиций в обновление производственного оборудования и создание некапитальных сооружений от инвестиций в создание (улучшение) объектов недвижимости – зданий и капитальных сооружений». В этой связи, безусловно, отрадно, что некапитальные сооружения, по всей видимости, также должны освобождаться от налогообложения. Однако, именно критерий прочности связи с землей (который был ВС РФ дисквалифицирован) в соответствии с градостроительным законодательством позволяет отличить капитальные сооружения от некапитальных (см. п. 10.2 ст. 1 ГрК РФ).

Таким образом, если в отношении зданий, с одной стороны, и машин с оборудованием, с другой, наступила некоторая определенность (относительная, поскольку речь идет только об общем правиле, из которого существуют исключения – например, коммуникации в здании – оборудование, подлежащее налогообложению), то в отношении сооружений задача не решена.

Более того, можно сказать, что ситуация в данной части усложнилась – если ранее, после принятия ВС РФ известного определения от 12.07.2019 № 307-ЭС19-5241 (заявитель – ЗАО «Лесозавод 25») казалось, что единственным гражданско-правовым признаком, который можно и нужно исследовать для определения облагаемости налогом отдельных основных средств, является прочность связи с землей, то сейчас оказалось, что и этот признак, по мнению суда, является негодным. В этой связи становится совсем неясно, каким образом необходимо разграничивать необлагаемые «инвестиции в некапитальные сооружения» от облагаемых «инвестиций в капитальные сооружения».

Также, к сожалению, суд напрямую не отверг наиболее одиозный из имеющихся у налоговых органов критерий «технологической взаимосвязи». Да, из системного толкования текста комментируемого определения можно сделать вывод о том, что никакие признаки, характеризующие взаимосвязь (в т. ч. технологическую) основных средств между собой, не должны использоваться для признания тестируемого объекта облагаемым налогом, если он правомерно выделен в качестве отдельной инвентарной единицы. Однако, практика истолкования нижестоящими судами позиций ВС РФ (в частности, на примере дела Лесозавода 25) показывает, что они нечасто используют системное толкование текста определений высшего суда, игнорируя все то, что из них вытекает, но напрямую в них не отражено.

Подытоживая, комментируемое определение предлагает решение для множества спорных ситуаций квалификации имущества для налоговых целей, однако, исчерпывающим его назвать нельзя. Будем с интересом следить за развитием практики суда по данной категории споров (в том числе, по таким объектам как сооружения и улучшения земельных участков).

Николай Андреев, руководитель налоговой практики ЮК «Зарцын и партнеры»

Определение ВС РФ № 308-ЭС20-23222 от 17.05.2021 года, на мой взгляд, данное станет очередным поводом для витка противостояния налоговой и налогоплательщиков. 

Сам тот факт, что несмотря на ранее принятые решения (например, по Лесозаводу), дело дошло до Верховного суда - показатель непрочности и зыбкости судебной позиции по квалификации имущества как движимого или недвижимого.

Кроме того, это замечательный показатель того, как в нужных ситуациях налоговые органы то вспоминают о фундаментальных понятиях гражданского права (вещь и принадлежность, сложная вещь и т.д.), так и забывают.  

В этот раз, кажется, налоговые органы снова решили забыть. 

Интересно также указание Верховного Суда на то, что невозможность использования подстанции после установки без нанесения несоизмеримого ущерба подстанции - это недопустимая оценка экономической целесообразности решений предпринимателей. 

Почему это интересно?

До того суды многие годы указывали не недопустимость вмешательства в экономическую целесообразность сделки со стороны налоговых органов. Все эти годы такое указание было скорее спасением для налогоплательщиков, теперь же стало способом борьбы с ними. 

На мой взгляд, это и есть самая неоднозначная позиция Верховного суда в этом Определении. Нижестоящие суды, по сути, хотят втиснуть в прокрустово ложе формальных оценок. И со временем формализм перейдет с дел по движимости - недвижимости на налоговые споры в целом. Как будет возможно оценивать, например, структуры сделок в IT проектах, цифровых экосистемах? Ведь там многие сделки выстроены именно с позиции экономической целесообразности и конечного экономического результата.  

В общем, если нас и ждет новый поворот в налоговых спорах, то не только в движимости - недвижимости.  

Аркадий Брызгалин, генеральный директор в Группе компаний «Налоги и финансовое право»

К сожалению, проблема налогообложения движимого/недвижимого имущества превратилась в настоящее время в своеобразную погоню за налогоплательщиком. Очень часто, налоговые органы, получив решение суда в свою пользу по какому-то объекту, немедленно начинают «тиражировать» дела по другим налогоплательщикам в поисках у него таких же объектов в целях их переквалификации и доначисления налогов.

Но самое главное то, что однозначного способа разрешения этой проблемы не существует. Даже если законодатель и судебная практика выработают более менее четкие критерии разделения имущества на движимое/недвижимое, всё равно возникнут «пограничные» ситуации, когда какие-то признаки объекта станут спорными, относящимися и «туда и сюда» и возникнет конфликт.

И так по кругу.

Однако невозможность окончательного разрешения проблемы не означает, что ей не надо заниматься.

Во-первых, исходя из современных реалий сам законодатель должен проявить инициативу, обобщить подходы судов и каким-то образом вмешаться в ситуацию посредством «правового регулирования».

Во-вторых, мне кажется, что и ФНС могла бы выйти с каким-то «обобщающим» письмом-разъяснением, в котором обозначить свою ведомственную позицию по этому вопросу и сориентировать налогоплательщиков. Как, например, было сделано ФНС по практике применения ст.54.1 НК РФ (см. письмо ФНС от 10.03.2021 № БВ-4-7/3060@).

И еще очень важный момент.

Я убежден, что большинство объектов, по которым возникают споры, действительно не имеют однозначных «критериев относимости». В этих условиях, нет ничего удивительного, что налогоплательщик учитывает объект в качестве «движимого» не в результате какого-то злонамеренного уклонения, а именно в результате своего упрощенного понимания.

Поэтому было бы очень хорошо, если бы налоговые орган, смог бы не только предложить методологию, или какой-то общий алгоритм разрешения спорных ситуаций, но и дать налогоплательщику время на исправление собственных ошибок.

Ведь это ненормально, когда налоговые проверки по налогу на имущество организаций начинают напоминать «поиск добычи», как, к сожалению, это сейчас не редко случается.

Совместная работа законодателя и практика, разумный срок на исправление ошибок позволят существенно снизить конфликтность этой темы и на порядок сократит количество налоговых споров, в которых сейчас, кстати никто не заинтересован.

По материалам «Финансовой газеты».

Пост написан пользователем
Это авторский материал. Мнение редакции «Клерка» может не совпадать с тем, что в нем написано.
Создайте свой блог, выскажитесь и станьте суперзвездой «Клерка»
Создать блог