ПРАВО.RU. Все материалы из источника

491 ОПГ

Верховный Суд РФ выступает за то, чтобы ограничить действие статьи об организации преступного сообщества в отношении предпринимателей.

Поэтому, в ближайшее время в УК РФ могут быть внесены поправки, которые ограничат применение к предпринимателям ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества). Об этом на заседании дискуссионного клуба имени Д. Н. Замятина рассказал, зампредседателя Верховного суда Владимир Давыдов.

«Можно попытаться сформулировать норму о нераспространении действия статьи 210 УК РФ на руководителей и сотрудников организаций, которые осуществляют обычные экономическую деятельность, не имеющую отношения к профессиональной преступной деятельности, и такая формулировка, разработана в Администрации Президента и уже поддержана Верховным Судом РФ. В ближайшее время она будет принята – но пока еще идет ее доработка». 

Что касается деклараций по амнистии капиталов, то практики таких наказаний не было и не будет: «Одно дело — это не практика, это казус».

Отсутствие четких и однозначных законодательных формулировок способствует тому, что проверяющие пытаются многие не дискуссионные вопросы превратить в дискуссионные, а дискуссионные — решить в свою пользу. Конечно значительную роль в формировании такой практики играет и судебная система, пояснил руководитель налоговой практики Crowe CRS Legal.

Ярчайший пример — споры, связанные с квалификацией имущества в качестве движимого или недвижимого в целях налога на имущество организаций. При определении в качестве объекта налогообложения только недвижимого имущества законодатель достаточно четко мотивировал свое решение — устранение так называемого «налога на модернизацию» (ситуация при которой в случае приобретения компанией нового оборудования резко возрастала сумма налога на имущество в связи с высокой стоимостью такого оборудования).

В ответ на очевидную льготу в отношении достаточно очевидных объектов налоговики стали изобретать различные ранее неизвестные праву конструкции, которые позволяли бы облагать налогом фактически любое оборудование. В итоге, в настоящее время налогоплательщики получили не только «налог на модернизацию», но и «пени и штраф на модернизацию».

Наиболее остро сейчас проблема квалификации имущества в качестве движимого или недвижимого стоит перед электроэнергетическими компаниями. На балансе энергетических компаний находится колоссальное количество объектов, которые налоговые органы квалифицируют в качестве недвижимого, а сами компании в качестве движимого оборудования, например, трансформаторные подстанции. Причем необходимо понимать, что квалификация оборудования в качестве движимого исторически формировалась компаниями не на пустом месте и задолго до появления самой льготы (в отношении некоторых объектов были прямые отказы в их регистрации в качестве недвижимости).

Ситуация такой правовой неопределенности привела к тому, что в РСПП обсуждается инициатива замены льготы в отношении движимого имущества пониженной ставкой налога, но при этом объектом налогообложения будет как недвижимое так и движимое имущество.

В первую очередь, в ходе проведения выездных проверок не стоит допускать перевод не дискуссионных вопросов в разряд дискуссионных. Пытаться на корню пресекать любое «конструирование» проверяющими нарушения там, где его объективно нет. В текущих реалиях, пожалуй, единственным эффективным способом отстаивания своих прав является привлечение специалистов непосредственно на стадии проведения налоговой проверки. Это позволяет формировать позицию защиты на самой ранней стадии и, по сути, снижает вероятность «кристаллизации» претензий в акте или решении.

Судебный пристав из Новороссийска Дарья Романенко не указала в декларации о доходах сведения о том, на какие средства ее супруг купил дом с участком.  УФССП, на основании представления прокуратуры Новороссийска, провело проверку и выявило несоответствие расходов семьи Романенко на приобретение в 2012 году дома с землей их общему доходу за предыдущие три года.

Прокуратура обратилась в суд с требованием взыскать в пользу РФ дом и участок семьи Романенко, а также стоимость ранее располагавшегося на этом земельном участке и впоследствии снесенного жилого дома. Суд первой инстанции в иске отказал, он посчитал достаточными доказательства, которые подтвердили, что деньги на дом с участком супруги заняли у родителей и знакомых. Кроме того, суд указал, что нормы, позволяющие обратить в доход РФ объекты недвижимости, в отношении которых госслужащим не представлено сведений, подтверждающих их приобретение на законные доходы, вступили в силу лишь в 2013 году, а потому не могут быть применены к имуществу, приобретенному по сделкам, совершенным в 2012 году. Апелляционная инстанция это решение отменила, удовлетворив требования прокуратуры. Супруги обратились в Верховный суд РФ, однако ВС в передаче кассационной жалобы отказал.

Тогда судебный пристав обратилась в Конституционный суд с требованием признать подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК, а также ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 16,17 и ч. 2 ст. 18 ФЗ "О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам" не соответствующими Конституции, так как эти нормы по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, допускают осуществление контроля за расходами лица, замещающего одну из должностей, прописанных в этом законе, а также его супруга и несовершеннолетних детей за период, предшествующий вступлению данного законодательного акта в силу. Таким образом, закон позволяет обращать в доход РФ по решению суда имущество, приобретенное по сделкам, заключенным до вступления в силу оспариваемых законоположений.

Конституционный суд отказал заявительнице, указав в определении № 1163-О, что как обращение по решению суда в доход РФ имущества, принадлежащего госслужащему и перечисленным в законе членам его семьи, в случае, если оно приобретено на доходы, законность которых не подтверждена, направлено на защиту конституционно значимых ценностей и не нарушает требования основного закона. КС отметил, что суды, при рассмотрении этих споров, могут принимать любые допустимые ГК доказательства законности доходов. Оспариваемые нормы, указал КС, будучи элементами правового механизма осуществления антикоррупционного контроля, в равной мере распространяются на всех госслужащих. Они не предполагают их произвольного применения и в силу этого также не могут рассматриваться как не согласующиеся с конституционными предписаниями.